Древо Жизни

№2 Апрель 2007 г.

На главную  О проекте  Ссылки  Контакты

О проекте
Ссылки
Контакты
Архив
  №1 Март 2007

Расколу на Руси помогли иезуиты

Малышев. Спор о вере в XVII веке. В начале Великого поста 1653 года Патриарх Никон разослал по храмам Москвы наказ о введении новых церковных обрядов. Начало репрессиям положил сам Никон, который в том же году отправил в ссылку «строптивых» протопопов, подавших царю челобитную в защиту старых обрядов. В следующем году Патриарх безжалостно расправился с другим своим противником, епископом Коломенским Павлом. Он предал его «на лютые биения и наказания», а затем и «на дальние заточения
   Постановления архиерейских Соборов и царские указы определили приверженцев византийских и древнерусских обрядов злейшими врагами государственной Церкви и самого государства, заклеймили позорными прозвищами «раскольников» и «еретиков», а самое старообрядчество объявили «расколом» и поставили вне закона. Начались казни инакомыслящих, по всей стране запылали костры. Московское царство, Третий Рим, вселенское хранилище православной веры обернулось мрачным Вторым Вавилоном.
   В феврале 1666 года Алексей Михайлович созвал русских епископов в Москву на Собор, который должен был рассмотреть правомерность реформы Никона и решить судьбу старообрядческой оппозиции. На Соборе были допрошены наиболее известные апологеты старообрядчества, многих пришлось под стражей свозить из тюрем и ссылки. Некоторые принесли покаяние и покорились Собору. Но протопоп Аввакум, священник Лазарь из Романова-Борисоглебска и московский диакон Федор отказались признать новые церковные книги и обряды.
   Собор одобрил богослужебную реформу, а «расколоучителей» Аввакума, Лазаря, Федора и соловецкого инока Епифания предал анафеме, осудил на лишение сана и заточение в заполярном Пустозерском остроге. Перед отправкой из Москвы Лазаря и Епифания предали «градской казни»: им отрезали языки, иноку также «поперек костей» отсекли четыре пальца на правой руке. А Лазарю, «положа правую руку на плаху, по запястье отсекли». Протопопа Аввакума от подобного наказания спасло лишь заступничество
   Собор 1667 года лишил Никона патриаршества, а также предал анафеме старые обряды и их приверженцев. Собор осудил не только «раскольников», но и всех древнерусских святых, державшихся старых обрядов, обвинив их в «невежестве» и «безрассудстве»: «Глупы-де были и не смыслили наши русские святые, не ученые-де люди были – чему им верить? Они-де грамоте не умели!» Поэтому историк А.В.Карташев верно заметил, что иерархи «посадили на скамью подсудимых всю русскую московскую церковную историю, соборно осудили и отменили ее».
   Но, рассказывая о Соборе 1667 года, невольно задаешься классическим вопросом: а судьи кто? Патриархи Паисий и Макарий прибыли в Москву еще в ноябре 1666 года – вопреки воле Константинопольского Патриарха Парфения, запретившего им вмешиваться в чужие дела. Когда Парфений узнал, что Паисий и Макарий ослушались его и все-таки выехали на Русь, то он созвал Собор греческих епископов, который лишил их патриарших престолов. Таким образом, Никона и старообрядцев судили не патриархи, а частные лица, выдававшие себя за таковых.
   Их советчики Паисий и Дионисий вообще оказались беспринципными авантюристами. «Житие» Паисия Лигарида похоже на средневековый плутовской роман. Будучи католическим миссионером, выучеником иезуитской коллегии св. Афанасия в Риме, он проповедовал униатство в Константинополе и Валахии. В Яссах с ним познакомился Иерусалимский Патриарх Паисий. Иезуит сумел войти в доверие к своему тезке, и Патриарх рукоположил его в православные митрополиты города Газы. Однако Лигарид не поехал в Палестину, а отправился в далекую Москву, благочестивую, но неразборчивую. Здесь его никто не знал, и грек быстро стал при царском дворе важной персоной, «великим учителем и переводчиком».
   Таким же авантюристом был афонский архимандрит Дионисий. В Москву он прибыл по приглашению Никона и Алексея Михайловича для работы на Печатном дворе над новыми богослужебными книгами. И хотя Дионисий был заподозрен в тягчайших грехах, содомии и курении табака, он стал при дворе незаменимым человеком как переводчик. Именно его царь приставил к бывшим патриархам Паисию и Макарию. Но русские церковные дела мало волновали Дионисия. Его, как и Лигарида, интересовало только государево жалованье – золотые ефимки и соболя.
   Кощунственное проклятие Собора 1667 года как бы завершает церковную реформу, начатую Никоном. Впрочем, власть не ограничилась одной анафемой. Если Собор 1667 года подвел богословскую базу под преследования старообрядцев, то изданные в 1685 году «Двенадцать статей» царевны Софьи законодательно закрепили репрессии.
   «Двенадцать статей» – беспримерный по своей жестокости закон. Согласно ему, «упорных раскольников» следовало казнить, сжигая в срубах. Если же они принесут покаяние, то отсылать под строгий надзор в монастыри, откуда не выпускать до самой смерти. Оговоренных в «расколе» пытать на дыбе, а тех, чья вина будет доказана, наказывать кнутом и ссылать. Наказанию подвергались и те, кто только укрывал «еретиков» или знал об их местонахождении, но не донес властям.

    Дмитрий Урушев, «Под знаком зверя»
    www.religion.ng.ru


На главную  О проекте  Ссылки  Контакты